Мар 12

Романтических легенд, полу­грамотных сказаний и до­мыслов разной степени пристойности, сочиненных об этих таинственных японках, сегодня в мире больше, чем самих гейш. Впро­чем, пенять на репутационные из­держки некогда весьма престижной профессии в экзотической стране не стоит — любой иностранец, попадав­ший в Японию за последние 300 лет, увозил в багаже воспоминаний пре­жде всего ни на что не похожие картинки.

Сначала сама Япония была одной такой большой картинкой — непов­торимая во всем. Она и теперь не­повторима, правда — в немногом. С годами модернизация и глобализа­ция вымыли из японской жизни не­когда воспетых во всех мыслимых жанрах самураев — свирепых и при­чудливо выбритых мужчин в дере­вянных сандалиях, опоясанных же­лезом в несколько этажей и живущих по канонам жесткого кодекса. Остал­ся, правда, самурайский дух, да и по­веденческий стиль, скорее, жив, чем мертв, но кто ж вникает в неявные тонкости, когда явные, броские — пе­ред глазами? Вот они, по-прежнему загадочные, запеленатые в кимоно, — настоящие гейши. Они были тогда, остались и теперь. Это ли не чудо?

Их сегодня исчезающе мало — около тысячи на всю страну, но это живая диковинка, совершенно реаль­ная, хотя и не такая пестуемая, как борцы сумо. Откормленных по особо­му рецепту немногословных велика­нов, обитающих в резервациях ояката (хозяев борцовских школ), всего-то и научили 82 способам выталкивать соперника из круга, очерченного ка­натом из рисовой соломы. Зато едва ли не каждый день их показывают по телевизору, о них пишут в газетах, в качестве почетных гостей приглаша­ют на праздники и торжества. Гейш в новостях практически не бывает — это профессия малопубличная.

Японские гейши для неяпонских лю­дей, случайных и небогатых, сродни фантому: при сильном желании мож­но, конечно, встретить экземпляр на улице, заранее вызнав, где ждать, и поглазеть со стороны. Если повезет, и сфотографировать можно, как искус­ница садится в такси или даже (в То­кио или Киото) в повозку рикши. Но, приобщиться к таинствам — чрезвы­чайно трудно, даже практически не­возможно (без высоких рекомендаций и тугого кошелька). Как невозможно толком понять, настоящую ли гейшу в самом деле удалось подстеречь. Все дело в объективных трудно­стях: чтобы разобраться и знать на­верняка, она ли, надобно быть в курсе массы существенных подробностей, которые позволят правильно прочи­тать картинку.

Например, одежда — если яркая по цветам, а на кимоно сверху богато вышитая накидка, так это и не гейша вовсе, а гражданка, занятая в смежном развлекательном бизнесе, хоть и тоже очень дорогая. И на прическу надо смотреть внимательно и пристраст­но: чем больше шпилек, висюлек и прочих ярких мелочей в волосах (или парике), тем меньше вероятность, что перед вами гейша — ей скромный и часто одинокий гребешок положен. А еще на ноги важно смотреть, точнее, на обувь — сколько палочек на под­метке деревянных башмачков гэта (два или три), каков (и есть ли вооб­ще) носок. И ворот на кимоно при­нципиально важен — цвет какой, как там на затылке, — глубок ли вы­рез или лаконичен (пусть шея и вся в белом, но если нарочито открыта — не гейша это, а та самая граждан­ка, о которой уже говорилось). Пояс оби — очень важная деталь: если за­вязан впереди, профессия другая, да если и сзади даже, все равно вопросы для уточнения есть — каков по фор­ме узел, какой длины «хвосты» (у уче­ниц гейш — майко — это убранство иное). А еще ведь сумочка, веер — каждая деталь должна правильно чи­таться. Должна, но широкими массами не четко и не всегда читается. Уж очень это тонкая дисциплина — японская гейша.

Агентство переводов "LingvoStar" — перевод и легализация документов в Киеве, переводческое бюро «LingvoStar».

Мне сказочно повезло: посчастли­вилось наблюдать реальных гейш за реальной работой. Счастье состояло в том, что я оказался в Японии в дол­гой командировке в нужное время: вторая половина 1980-х, в японской стране — расцвет «экономики пузы­ря». Это был дивный этап, когда Япо­ния была буквально залита деньгами, недвижимость постоянно дорожала, под нее давались огромные кредиты, биржа росла как на дрожжах, и даже знаменитая «Тойота» две трети годо­вой выручки получала не от продаж автомобилей, а от операций с ценны­ми бумагами. В результате — демонс­тративная расточительность во всех эшелонах общества. Тратили, не жа­лея, все — корпорации, государственные мужи, коллеги. Золотой век для гейш, уникальный шанс для гостя. Ресторан без вывески (это визитная карточка уровня приема), павильон в безумно красивом саду, торжествен­ная рассадка на татами, суета при вы­боре чашек для саке, и — шок.

Не от восторга, а от тихого ужаса: раскрылись деревянные перегородки сёдзи и в зал вошли реально страш­ные вблизи девы: неестественно выбе­ленные лица, толстые нарисованные брови, ярко, даже яростно красные рты, пугающе черненные зубы, воз­раст трудноуловимый, но в том чис­ле и явно ветеранский тоже. Потом был другой шок — от непринужден­ного обаяния, какого-то особого уме­ния слушать и не мешать, от отточен­ной техники танца, пения, игры на сложных инструментах. Придумы­вать не буду — утонченных философ­ских бесед и разговоров о междуна­родном положении со знанием дела не случилось. Но ощущение приоб­щения к «самому японскому» тогда безусловно возникло. Хотя и очень ненадолго — после сеанса «встречи с прекрасным» радушные и несколько разгоряченные хозяева призвали про­должить вечер в других интерьерах с менее обязывающей обстановкой.

И стало неумолимо понятно: гейши в сегодняшней Японии — это не орга­нично вписавшийся в современный быт осколок старины, а продукт неес­тественного отбора, утонченная при­права к особо изысканной японской кухне и статусный аксессуар. Наверное, это самое дорогое из япон­ских излишеств. Час гейши может стоить и три тысячи евро, и дороже, но дело не только в прейскуранте — гурману преподносят совершенство, которое взращивается годами нелег­кого труда и достигается порой суровыми лишениями. Внешние при­родные данные, темперамент и даже талант сами собой успеха не прине­сут — важна тонкая доводка, шли­фовка каждого жеста, отработка движений, постановка интонаций, постижение особой науки носить не­удобную одежду и правильно ходить в ней, управлять голосом, виртуозно обращаться с посудой.

Набор необходимых навыков для служения непростому ритуалу, кото­рый, собственно, и составляет суть рабочей специализации гейш, скла­дывался веками. Если хронологичес­ки точно, то с начала XVII века, когда в средневековой индустрии развлечений начали неумолимо расходиться «сферы ответственности» в среде осо­бой категории японских трудящих­ся — спутников досуга.

Как утверждают хроники, первы­ми гейшами были мужчины из те­атра кабуки, которые трудились шутами на крупных банкетах, «разо­гревая» публику перед встречей с да­мами по вызову. Переход от стола к постели постепенно сформировал­ся как особый жанр развлечений, са­модостаточность и ценность которо­го только возрастала с годами. Уже к середине века особую нишу масте­ров этого жанра заняли исключитель­но женщины — пионерами были кур­тизанки, сумевшие выкупить свободу и ставшие полноценными партнера­ми увеселительных заведений на кон­трактной основе.

Современные маркетологи объяс­няют феномен моды на гейш сугубо научно: клиентам и отрасли в целом был предложен новый высоко кон­курентный продукт, которого пре­жде на рынке услуг в таком виде не было. И в этом уникальном предло­жении кроется причина фантасти­ческого успеха: спрос на новый то­вар рос лавинообразно, школы гейш множились числом, ремесло обрас­тало необходимой инфраструкту­рой (ателье по пошиву одежды, па­рикмахерскими, парфюмерными и обувными лавками) и формировало целые городские кварталы, как, на­пример, в Киото.

Гейши не конкурировали с про­ститутками открыто. Но, по факту, происходил внутрицеховой развод: какое-то время сосуществовали на равных правах две фракции — сиро-гэйся (или «белые гейши», занимав­шиеся только развлечением гостей) и короби-гэйся («опрокидывающи­еся гейши», которые торговали еще и телом). Эта двойственность успеш­но пережила 1779 год (когда профес­сия гейш была признана официально и стала лицензионной), жива она кое-где в Японии и поныне. Но все же в общественном сознании со временем укрепилось четкое мнение: истинные гейши собой не торгуют, их сфера -услада души, а не тела.

В любой другой стране такое функ­циональное деление досуговых «дис­циплин» показалось бы нелепым и искусственным. Но Япония — слу­чай особый. За порядком внутри но­вой профессиональной корпорации гейш с первых дней следила специальная бюрократическая структура (офис кэмбан), которая разрабаты­вала особые регламентации. Гейшам, скажем, запрещалось на работе есть, спать, а иногда даже и сидеть рядом с клиентами, носить яркие кимоно и украшения в прическе. Подработка на смежной «поляне» сурово порица­лась, а нарушения безжалостно кара­лись: оказание сексуальных услуг за деньги было гейшам запрещено зако­ном. Наличие постоянного мужчины покровителя — данна — допускалось (с 18 лет), но такое покровительство должно было быть соответствующим образом — документально и денеж­но — оформлено.

Если бы не эти мелкие регламента­ции, неукоснительно соблюдавши­еся, гейши никогда бы не получили признанный обществом еще в конце XIX века формат особой социальной группы. Именно этот формат позво­ляет гейшам выживать сегодня — как исключительному явлению: дорого­му, экономически бессмысленному, функционально — обреченно узкому. Но тщательно оберегаемому как тра­диционный институт, составляющий неотъемлемую часть национального культурного кода.

Но этот код в сегодняшней Япо­нии читается с трудом: японцу даже с достатком выше среднего гейша не по карману. Зато в любом питей­ном заведении его встретит куда бо­лее демократичная (и в общении, и в итоговом счете за гостеприимство) хостесс — девушка, которой и душу можно излить, и от рутины отвлечь­ся. Она, кстати, и в кимоно может быть — от заведения зависит.

Печальна ли на таком фоне перс­пектива у гейш? Ничуть. Конечно, но­вого расцвета профессия уже не по­лучит. Но и не увянет. Последние годы экономическая ситуация в стра­не благополучию этого явного изли­шества не способствует, но гейши как институт и как эксклюзивная услуга вполне себе выживают: помимо тра­диционных застолий для избранных они рекламируют товары, выступают на благотворительных вечерах, даже открывали как-то бейсбольный сезон. Кроме того, гейшу можно теперь на­нять для посещения спектакля, для прогулки. А еще сегодня клиент мо­жет выбрать, в каком облачении она будет его сопровождать: в парадном кимоно или… в европейском платье.

Это сильно напоминает эскорт-сопровождение, но знатоков не тревожит — все в рамках. Более того, поклонники старинного ремес­ла фиксируют в последнее время и пробивающиеся «ростки надежды»: в ряде регионов возрождаются не­когда закрытые школы гейш — по­явились новые ученицы, в профес­сию пытаются попасть мужчины (известно два случая) и даже инос­транцы.

Традиционалистов это не радует, но факт: австралийка, китаянка, ру­мынка и даже девица из братской Ук­раины (она выбрала себе благозвуч­ное имя Ибу) пробуют себя на новом поприще. Курс обучения стандартный: игра на японской лютне — сямисэне, флейте «фуэ», барабане «цудзуми»; традиционные виды пения и танца, искусство ведения чайной церемо­нии и составления цветочных ком­позиций — икебана, а еще поэзия, каллиграфия, живопись и спецкур­сы — застольные игры, макияж, вне­шний уход. В школу надо прийти служанкой, чтобы года через три-четыре упор­ных занятий и жесткой муштры по­лучить шанс называться «человеком искусств» — гейшой. Получается да­леко не у всех.

автор: free

Комментарии

Вы должны войти для комментирования.